Журнал, соображаемый на троих

I'll be back

Wed, 02 May 2007 17:34:50 GMT

Я смотрел и не верил своим глазам. Три красные точки, а из них тягучие капли плавно чертили линии и тянулись вниз. Я не видел ничего вокруг, казалось, что каждая точка – это воронка, затягивающая меня внутрь. Все глубже и глубже, пока глаза не заполнились красной пеленой, и я не закрыл их.

Знаете, я ничего не почувствовал: ни страха, ни боли, ни сковывающего внутренности ужаса, у меня не заболело в животе и не загудело в голове. Все, все было почти как всегда. Только одно, новое, никогда неиспытанное остановило время, и с тех пор я, прежний я, так и остался в том моменте, а я, пишущий эти строки, зашагал дальше.

Это ощущение потери, развития, над которым ты не властен, осталось со мной на всю жизнь. Это произошло тогда, сразу после трех шумных всплесков звука. Один. Два. ТРИ.

Прямая ее тела сломалась, будто под давлением, и навсегда застыла в уродливо-крикливом зигзаге. Одна нога подвернулась и круто изогнулась под тяжестью тела. Вторая неестественно прямо застыла на асфальте с вытянутым, как брошенное копье, носком.

Она не потеряла своей красоты ни на секунду. Уверен, ей было бы приятно знать. Бледные черты лица не испортило выражение боли, длинные красивые пальцы не изуродовала агония, сломавшая ногти о шершавую поверхность, знакомые глаза не потеряли привычного выражения, в них лишь застыло удивление, как будто пинг-понговый шарик попал в нос, на секунду стало больно и обидно, защипало в глазах, а теперь прошло и пора рассмеяться глупой случайности.

Прошло уже столько времени, столько несчитанных никем дней и гулких от пустоты минут, но я прежний до сих пор смотрю в эти глаза и жду, когда пройдет боль, пройдет удивление и появится смех. Я не отвлекаюсь, жду терпеливо и внимательно, чтобы ни за что не пропустить этот смех, сплести его со своим, объединить наши звуки, как сотни раз в прошлом, и наконец-то слиться со своим оставшимся там я. Уже скоро. Скоро я дождусь.

Сева Пшеничный

Проиграл

Tue, 24 Jan 2006 22:49:52 GMT

Dr. Бирюлькин

с волками ЖеЖить

Thu, 19 Jan 2006 21:22:06 GMT

Видоизменив русские побасёнки, ниже мы получили мифологию некоего ивана-дурака, а он нам ближе любого заморского (греческого, голливудского) принца. Есть идея эту идею продолжить, например, в комментах. Чему может научить шаблонное мышление? Только тому, что углы бывают острыми, биться о них больно и потому - нежелательно. А если перевернуть все с ног на голову - что изменится? Исчезнут ли углы у шаблона? Нет, не исчезнут. Если мы будем вертеть ими, как кубик-рубик, будет изменяться только закон гравитации. Есть шанс ни с чем квадратным и острым вообще не иметь дело.

arstaki

А мне кажется, что слов уже достаточно. В общем, где щи - там и меня ищи.

сева пшеничный

За основу упражнений было взято фольклорное:

из камней, брошенных в его огород, он выстроил себе трехэтажный дом...

Вот что получилось у:

Сева Пшеничный

из лошадей, перемененных на той переправе, он собрал целый табун.
из баб, спрыгнувших с его возу, вышел ансамбль Золотое кольцо и Надя Бабкина.
из-за вьюги его хата, бывшая с краю, перебралась в самый центр.
его яблочко упало недалеко от ее яблони.
пока рубили лес, из вылетавших щепок он сделал буратинку.

и у:

arstaki

ночью на улице он искал аптеку у фонаря.
пепел, посыпанный на его голову, стал потом пирамидой хеопса.
из бревен, замеченных в его глазу, он связал плот и уплыл отсюда.
поделив цыплят, посчитанных по осени, на цыплят, переживших зиму, он получил число "Пи".
...в общем, его яйца научили курицу.

* * *

Wed, 14 Dec 2005 10:32:29 GMT

Нашел заголовок.

"Проблемы с сердцем у Маргарет Тэтчер, Льва Дурова и Арнольда Шварценеггера"

Сева Пшеничный

* * *

Tue, 13 Dec 2005 13:22:12 GMT

Обедаю. Мама:
- Надо съездить в Израиль?
- А что такое, мам?
- Ничего такого, ну нельзя же не побывать в Израиле?
Небольшая пауза.
- Мама, не хочешь взять у меня один кусок свинины?
- Я не ем свинину!
- Э… Мама, а ты ничего не хочешь мне рассказать?

Сева Пшеничный

Сергей Сергеич скучал

Fri, 02 Dec 2005 21:57:01 GMT

«Здесь угадывают»

«Граф Калиостро на глазах почтенной публики съест человека!»

Dr. Бирюлькин

ДР завтра, а похмелье уже сейчас

Thu, 10 Nov 2005 23:39:42 GMT

Сева (2:32): ирония судьбы, я был бы в тысячу раз радостнее, если бы нашел сейчас в верхнем ящике своего стола таблетку от головы, а не деньги от папы…
Whispa (2:32): хаха. прекрасно.

Сева Пшеничный

Про стыд

Sun, 23 Oct 2005 01:02:34 GMT

Мы сидим с одной моей подругой в Кафе Максе, что у большого МГУ. Поздний вечер, почти пустой зал. Две женщины ходят по залу, собирают чашки и мусор, расставляют стулья. Нам хорошо и весело, мы хохочем, беззаботно рассказываем друг другу разные глупости. Одна из уборщиц оказывается рядом с нашим столиком, и я решаю узнать у нее, до которого часа работает кафе.

- Скажите, пожалуйста, вы когда закрываетесь?

Она стоит вполоборота ко мне. Проходит секунд десять, она, не меняя выражения лица, отходит, не ответив.

Я говорю что-то очень злое и едкое, удивляюсь тотальному хамству. Мы продолжаем болтать и веселиться. Проходит еще минут десять, и другая женщина проходит мимо нас с ведром и шваброй.

- Скажите, а когда вы закрываетесь? – не унимаюсь я.

Женщина медленно проходит мимо и молчит.

Я опять начинаю стебаться, как, мол, им не стыдно, и беседа вновь перекатывается на солнечную сторону.

Через некоторое время они оказываются рядом, поворачиваются друг к другу. И тут я замечаю, как у них характерно оживают руки, бегают, сгибаясь в крючки, пальцы, оживляются лица и шевелятся безмолвные губы. Женщины заговорили.

Сева Пшеничный

Герман

Mon, 19 Sep 2005 10:53:19 GMT

Верочка говорит, что он как ребенок: у него наивные глаза, светлые волосы и открытое лицо. Она хлопает длинными ресницами и не взлетает, а пытается не разреветься.

Верочка, конечно же, не смеет плакать и не плачет.

Герман сидит на лавочке и здоровается со мной левой рукой. Правой он не здоровается, правая рука у него не поднимается и висит плетью.

Мы стоим рядом и разговариваем с ним. Знаете, разговаривать с Германом очень тяжело. В него стреляли и с тех пор у него дырка в голове. Двигательные функции медленно восстанавливаются, а с речью дела обстоят хуже. Герман видит предмет и знает, как он называется, но название каждый раз не совпадает с произнесенным словом. Он видит «дерево», а говорит – «гора». Но мы стоим и разговариваем.

У моего дедушки было три инсульта. Каждый новый удар уносил с собой часть моего дедушки. После первого он перестал играть со мной в шахматы. После второго – выходить со мной на прогулки. После третьего – он практически перестал со мной разговаривать. В конце жизни дедушка туго соображал, медленно реагировал и плохо говорил. Глаза его выражали неприятную беспомощность, и находится с ним в комнате наедине было тяжело.

Память срабатывает мгновенно и в первую минуту подталкивает вести себя с Германом, как когда-то с дедушкой. Однако глазами Герман внимательно следит за разговором: он все мгновенно понимает, схватывает все шутки и задорно смеется. Внутри он остался такой же, как и прежде.

На пленке, которую я слушал год назад, Герман рассказывает подробности своего расследования. Он говорит скромно, веско и четко. Я помню ту пленку, и заставляю себя понять, что внутри он остался такой же.

Герман раз в пятый пытается рассказать нам историю. Мы гадаем о чем она, выходит, что какой-то парень возвращался со своей девушкой поздно вечером, к ним пристали хулиганы, а он дал им отпор. Никто не понимает, то ли это был Герман, то ли его знакомый, все закончилось хорошо или нет? В истории все время появляются новые подробности, персонажи и события. Угадывать смысл его слов всем неловко.

- Ты, наверное, хотел сказать, что он его ударил? Нет, не то?

И гадатель удручено опускает глаза – опять мимо. Всем тяжело, а Герман в пятый раз рассказывает свою историю, улыбается, машет руками и пытается быстренько слепить из нас театральную труппу, чтобы создать мизансцену и рассказать, наконец, историю.

- Говори четко. Что за слово? Нет, не показывай руками, говори.

Доктора объяснили Косте, что от Германа нужно требовать четко произносить все слова, избегать жестов. Костя единственный из нас, кто правильно ведет себя с ним. Хотя со стороны это может показаться жестким.

Нет, Герману нельзя давать поблажек, они его унижают. Наше дело – пять раз слушать историю и требовать ясности. Мучительно подбирать слова, заставлять себя не махать руками, не бросать это к чертовой матери, улыбаться неудачам и верить в то, что тебя принимают за равного – это его дело.

А за нами малость – слушать.

Сева Пшеничный

Wed, 18 May 2005 22:59:51 GMT

Лиссабон, 17 мая, 04:32

По центральной улице спящего города южный ветер гоняет жестяную банку. Банка звонко бьется о тротуары, ей нравится шуметь и привлекать к себе внимание. Только никто не реагирует – город мирно спит. Не спит один Валерий Георгиевич Газзаев – он думает как обыграть завтра «Спортинг». Что сказать ребятам, как воодушевить их на победу, какой найти для них мотив? Нет у тренера ответов на актуальные вопросы. Одна за одной сгорают сигареты, пепел падает с балкона и старается приземлиться поближе к банке. Жестянка и тренер – они одни не спят, вся разница в том, что шум банки не тревожит ночной город, а Газзаева мысли – очень даже.

Лиссабон, 18 мая, 20:45

Два часа до матча. Команда садится в автобус, Валерий Георгиевич заходит последним. Нахмуренные морщины говорят о том, что тактика на матч до сих пор не готова. Газзаев нервно обдумывает предматчевую речь.

Лиссабон, 18 мая, 22:30

Пятнадцать минут до матча. Газзаев внимательно смотрит на футболистов:

– Ребята, сыграйте на русском характере. Вспомните Куликовскую битву, Отечественную войну! Вся Россия смотрит сегодня на вас!

Футболисты выходят из раздевалки. «Карвалью», «Вагнер», – читает Газзаев на футболках.

Лиссабон, 18 мая, 23:30

Перерыв. Счет 1:0 в пользу «Спортинга». Мокрые футболисты ЦСКА молча пьют воду в раздевалке. Газзаев запаздывает, он говорит по телефону с президентом клуба Евгением Гинером. Разговор не клеится, прямо как игра ЦСКА.

Гинер: Валерий Георгиевич, что происходит с командой?
Газзаев: Не знаю, у ребят глаза не горят, им азарта не хватает, вы понимаете, им мотивации не хватает.
Гинер: Так напомните им, что в Москве уже 19 число, 19 мая, вы понимаете, что это за день? В такой день его нельзя расстраивать.
Газзаев: Да, конечно, я все понимаю.

Тренер спускается к игрокам. В его пышных усах застрял сигаретный пепел, в пылу азарта Валерий Георгиевич этого не замечает.

– Так, слушайте меня все! Сейчас в Москве уже 19 мая, вы меня понимаете? В такой день нельзя проигрывать!
– А ведь правда, – спохватывается Даниэль Карвалью, – это здесь, в Лиссабоне, еще 18 мая, а в Москве уже 19.
– Сущая правда, – приободряется Вагнер Лав, – в какой угодно день, но не 19 мая, сегодня проигрывать нельзя.
– Валерий Георгиевич, – осторожно показывая пальцем на усы, обращается Василий Березуцкий.
– Что, – реагирует Газзаев, – мы сейчас о важном, тебе есть что сказать важного?
– Да-да, конечно, – обрывается себя Василий и краснеет, – в такой день никак иначе – только победа.

Лиссабон, 19 мая, 00:50

Игроки ЦСКА натягивают золотые футболки, которые через минуту-другую сольются со схожими по цвету медалями. Победа добыта, счастливый тренер говорит по телефону с таким же счастливым президентом.

Гинер: Ну что я вам говорил, главное – правильную мотивацию найти.
Газзаев: Вы как всегда правы, хорошо, что вы вовремя напомнили про 19 мая, а то так бы и проиграли. Ну, мне тут на награждение идти надо, я позже позвоню.

Москва. 19 мая, 01:00, где-то в районе Алтуфьевского шоссе

Небольшая комната погружена в темноту, открытая балконная дверь тихо поскрипывает, плавно пузырится тюль. На диване крепко спит человек, рука его свешивается с кровати и почти касается паркетного пола, рядом лежит раскрытая книга Розанова. На выключенный мобильный приходят поздравления и благодарности. Например, Евгений Гинер только что послал СМС такого содержания: «Спасибо Вам за 19 мая: очень кстати, очень помогли, с меня шампанское и сигары».

Среди прочих затерялось сообщение: «Гад, ну ты куда свалил из аси? Типа, поздравляю с ДР»

Сева Пшеничный

Что ж, простите за кросспост, но с чего-то начать надо явно...

Thu, 12 May 2005 14:28:08 GMT

Недавно у Вана порвались лямки на рюкзаке. Ван не стал их пришивать, а просто завязал. Да так хитро, что они теперь выступают из-за спины как смешные уши.
Ну или маленькие крылья.
И если посмотреть на тень Вана, то получится, что рядом с ним, по снегу, грязи и тёплым лужам шлёпает Ангел. С крыльями.
Тоже Ван.

Сегодня у него похмелье. Сегодня он - они! - идут по Городу и Утру. С бутылкой тёплого пива в руках и пятью рублями в кармане.
Ван, который Ангел, глупо и смешно улыбается из-за солнца, светящего прямо в глаза. Ему улыбаются в ответ тени людей, собак и птиц.
Ван, который не Ангел, а совсем даже наоборот, улыбается ещё смешнее и глупее. И ему улыбаются девушки и собаки.
И птицы тоже.
А потом Ван вдруг разворачивается и идёт к тётушке в оранжевом жилете, которая продает лотерейные билеты.
- Сколько самый дешёвый? - спрашивают Ван и Ангел хором.
- 5 рублей - улыбается им оранжевый жилет.
Ван отдаёт монетку и вытаскивает кусочек картона. Смотрит на него, растерянно улыбается и не знает, что делать дальше. Смотрит на Ангела, а тот пожимает плечами. Оба косятся на Город, но тот делает вид, что отвернулся и считает птиц.
Которые улыбаются Вану и Вану-Ангелу.
Но сам, конечно подглядывает.
- Так что там у вас? - нетерпеливо спрашивает тётушка и тоже улыбается.
- Вот... - Ван протягивает ей билет, прикрыв ладонью глаза от яркого солнца.
- Ничего... - грустно говорит она и кидает его в урну, набитую такими же несбывшимися мечтами. Ван с Ангелом мрачнеют, тётушка смотрит на них и смеётся:
- Возьмите ещё, что ли...
В этот раз берёт Ангел. Вертит в руках, отдаёт Вану, а тот - продавщице. Город приподнимается на цыпочки и с интересом заглядывает через плечо Вана. Тетушка долго вглядывается в билетик, молчит, а потом..
..потом она говорит "ничего". И кладёт билет к себе в карман.
Ангел улыбается, а Ван пожимает плечами, давясь от сдерживаемого смеха. Город приобнимает их и уводит за ларёк, где все трое весело смеются.
- Как думаешь, что там было? - спрашивает Ангел у Вана.
- Да какая разница...машина, квартира, сто рублей...да всё что угодно...Главное, что она тогда улыбнулась. - и продолжает смеяться. Секундой позже к нему присоединяется Ангел.
А Город крошит булку голубям и улыбается, щурясь от яркого солнца.

Птица

* * *

Fri, 25 Mar 2005 21:40:12 GMT

F1, Господи, F1,
help me help me help
и save меня,
и add меня,
когда я буду ZIP -
send
arstaki

* * *

Wed, 23 Mar 2005 20:16:40 GMT

Королева:
- Алиса, это - Путинка. Путинка, это - Алиса.

(Алиса и Путинка раскланиваются)

Королева:
- Унесите Путинку.

(Путинку уносят.)

Алиса сглатывает. Закуска обветривается.
arstaki

натроих

Mon, 21 Mar 2005 22:00:43 GMT

я долго в детстве не понимал анекдот армейский один.

«голое поле - и вдруг из-за стены выезжает танк».
потом дошло, долго смеялся, потом обиделся на всех взрослых, потом потерял разницу между ними и собой, потом стал пить водку - так и стареем...

Сева Пшеничный
foto by arstaki

* * *

Sat, 19 Mar 2005 15:28:36 GMT

мама
мыла
пилораму.

вжжжжжжжжж

ма-
мы-
пилора.
arstaki

* * *

Sat, 19 Mar 2005 15:26:07 GMT

не вынесла душа про это.
arstaki

посв. Яндексу

Thu, 17 Mar 2005 20:44:36 GMT

здесь написано:
Яndex: Бог выдал. Свинья съел.

здесь приписано:
Яndex: вот так найдется всё

ниже подписано:
(c) arstaki

а все вместе навеяно посещением пресс-конференции этой замечательной компании,
где мне подарили майку (с треугольным вырезом) и кружку.
вот и спасибо им.

* * *

Thu, 17 Mar 2005 19:06:33 GMT

что быдло, что будда,
чем сердце успокоится.
arstaki

О временах, о нравах

Wed, 16 Mar 2005 20:41:21 GMT

Раньше, конечно, строже было, – папа заваривает чай, – отчисляли из института быстро и легко. Ладно бы только за хвосты, власти еще и за поведением студентов следили. Например, за привод в милицию выгоняли автоматически, даже не разбираясь в сути дела. У нас парень один был, Игорь, кажется его звали, – накладывает варенье, – как-то по пьяной лавочке он с кем-то подрался и загремел в милицию.

На следующее утро было ясно: дни его учебы сочтены. Ну сколько там весточка из милиции идет до учебной части? Первый день Игорь опохмелялся и прощался с родным институтом, но уже вечером он оповестил всех о рождении плана-спасения. Утром было готово заявление на имя декана. В прошении Игорь патетически писал о не дающем ему покоя долге перед Родиной и просил отпустить в армию. Поступок молодого патриота всех ошеломил: преподаватели уважительно здоровались с ним в коридорах, а декан лично провожал Игоря и взял с него обещание вернуться живым и здоровым и обязательно доучиться. Подоспевший вовремя весенний призыв морской волной смыл Игоря из нашей действительности.

Папа облизал ложечку и звякнул ей о край блюдца, – а уведомление из милиции так и не пришло, мы с ребятами специально у секретаря справлялись.

Сева Пшеничный

* * *

Wed, 16 Mar 2005 19:59:19 GMT

старуха-процентщица:
- а что это у вас, батюшка, там под левым рукавом пальто топорщится?

родион романыч раскольников смутился и запутался.
стоит ли говорить: никого в тот день он не убил.
и домой воротился.

arstaki

lifestyle

Wed, 16 Mar 2005 19:21:46 GMT

ленинградский почтальон...

к весне

Tue, 15 Mar 2005 22:16:43 GMT

скоро лопнут почки,
удлиннятся сутки...
женщины, уже надевши юбки,
этим очень
подчеркнули груди.
я же думаю: "что будет?"

и - "что делать?"
ибо завтра будет минус девять :(

arstaki

Природа намека

Tue, 08 Mar 2005 19:19:48 GMT

Тут внизу было про поручика всеми уважаемого. Знаете, это прям про природу намеков история. Коллега arstaki укорял меня, мол, ничего ты старик не пишешь, ЖЖ сорняками зарос, ленишься ты, Сева . Нечего мне было возразить, я все отнекивался, говорил про объективные жизненные трудности. Запой, например, чем не проблема, – объяснял я.

И много дней прошло с того разговора. Какой-то библейский тон я взял, спустимся пониже. Вот так лучше. Дни шли, а я все ленился и забивал на ЖЖ, но думал о нем постоянно. Днем и ночью, как о проблеме несобранного урожая, как о тактике среднего паса в «Спартаке» девяностых, как о проблеме женского и мужского взгляда на жизнь. Вы знаете, в чем наше главное различие? Мужчины смотрят на свои ногти так: они выворачивают кисть, подносят пальцы к глазам и разглядывают ногти. Женщины, в свою очередь, вытягивают руку, распрямляют пальцы и так смотрят на картину в целом.

Однако вернемся к намекам. Зашел я как-то к себе домой, ну, в «Натроих», гляжу, а там запись: «А между тем, Ржевскiй взялся за старое...». Бедный arstaki, подумал я, вот же деликатный человечище, не стал укорять меня в очередной раз за леность, решил тонко сыграть, обойтись с помощью намека, так сказать. И сел я писать пост. А потом оказалось, что под Ржевским совсем не я имелся ввиду, и что старое-то – совсем другое старое. Ну да ладно.

Сева Пшеничный

Эх

Sun, 06 Mar 2005 13:21:38 GMT

А между тем, Ржевскiй взялся за старое...

arstaki

Наши длинные руки

Thu, 24 Feb 2005 20:07:15 GMT

История одного фотомонтажа

В том, что начальник отдела расследований «Новой Газеты», господин Р. Ю. Шлейнов получал премию Союза журналистов «За журналистское расследование», нет как бы ничего странного. Роман Юрьевич трудится, рук своих не покладая, на такой вот ниве журналистики – на околокриминальной, коррупционной ниве. Роман Юрьевич жнет наливные чиновничьи колосья, бережно укладывает их в сноп и отправляет на пенсию. Он знает, где, кто, сколько и чего заарканил. За такую работу он заслужил 10 таких дурацких премий – но я тут вообще не об этом.

В том, что функционер отдела культуры «Новой Газеты», госпожа Л. Г. Гущина получала премию Союза журналистов «За журналистское мастерство», тоже нет ничего странного. Лилия Григорьевна знает об аншлагах и провалах спектаклей и премьерах театральных столько же, сколько Шлейнов о премьерах, вице-приемьерах и кулуарных интригах. Да она по забытой пуанте может сказать о мере таланта неловкой танцовщицы. Лилия Григорьевна курит сигареты на тонком мундштуке и прическу носит по-французски. За соответствие жизненного имиджа с имиджем газетным ей бы 20 этих дурацких премий вручить – но не мне же нанизывать теоретические награды на практические навыки. На это у нас Союз журналистов.

Я, собственно, хотел о том написать, как выкрутилась редакция, когда срочно потребовалось их вдвоем сфотографировать, а Романа Юрьевича не было на месте.

Фотография должна была стоять в завтрашнем номере, так что считайте – аврал полный. Придется делать фотомонтаж. А надо сказать, Роман Юрьевич у нас - метр девяносто. Нужен был статист, подходящий по росту, чтобы потом в его форму втиснуть фигуру завотделом расследований. На роль будущей декорации выбрали меня.

Стали мы, сами видите - как (дело было в редакционном коридоре). Руку мне велели положить на плечо Лилии Григорьевне. Сама Лилия Григорьевна прикурила сигарету от зажигалки Юрия Роста. Юрий Рост посмотрел на фотографа. Фотограф крякнул, щелкнула вспышка. Всё. Можно было сваливать.

Потом, соответственно, сфотографировали Романа Шлейнова, потом заретушировали, замазали что-то – и вышла вот эта самая фотография в газете. Никто бы ничерта и не заметил, если бы не особая деталь. Видно, что у Романа Юрьича на этой фотографии три руки. Но так как у него их естественным образом две, и обе (судя по фотографии) находятся за спиной – то смею вас заверить: та, которая на плече у Лилии Гущиной – это моя рука. Это рука статиста. Красный свитер статиста и еще не затертые заботливой рукой бильдредактора плечи видны вот тут.

...Одна рука моя (а всего их отпечатали более 400 000 раз) теперь, наверное, живет в архиве Библиотеки имени Ленина. Еще одна лежала какое-то время на столе в американском Белом доме – там, мне сказали, тоже выписывают «Новую Газету». Также по одной руке я запустил во все ключевые кабинеты российских силовых ведомств, и одну - в администрацию президента. Может быть, и вы видели мою руку, когда пили кофе и шерстили страницы...

Словом, год назад руки у нас были длинные.

P.S.: вдали по коридору по направлению к нам идет llya, корреспондент совсем другого отдела газеты.

arstaki